За девять лет Россия от аварийных запусков потеряла 35 миллиардов рублей

Общая сумма потерь российской космической отрасли от аварийных пусков ракет превысила за последние девять лет 35 млрд руб. Такие данные приводятся в документации Роскосмоса, опубликованной на федеральном портале проектов правовых актов.

Материалы эти, как уточняет РБК, являются приложением, разработанным ведомством к проекту постановления правительства о предоставлении ракетно-космической отрасли субсидий из госбюджета на страхование рисков от нештатных ситуаций на период с 2012-го по 2021 год.

Из документов следует, что за период с 2010 по 2018 годы в России было осуществлено 11 аварийных пусков. При этом из 35 млрд. общего ущерба за счет страхования удалось вернуть 20 млрд. рублей. А 10,5 млрд. рублей стали непокрытыми убытками Роскосмоса. Источники возмещения этих убытков, как отмечается, не установлены, поскольку ряд аварийных запусков застрахован не был.

Так, только одна авария ракеты Протон-М, которая должна была вывести на орбиту три спутника Глонасс-М в 2013 году, обернулась для отрасли потерями пяти миллиардов рублей. Всего же за последние девять лет с помощью механизма субсидирования был застрахован запуск более 80 спутников, производство которых финансировалось за счет средств федерального бюджета. На их страхование потратили порядка 187,5 млрд. рублей.

Понятно, что от нештатных ситуаций не застрахован никто. И у американцев наших, как считается, основных конкурентов в космосе, неудачных запусков тоже было достаточно.

В частности, ТАСС напоминает, как в 2016 году в ходе предстартовых испытаний взорвалась ракета Falcon 9. В результате были потеряны 31 спутник, включая малые аппараты, и два частных американских автоматических космических корабля Cygnus (Orbital ATK) и Dragon (SpaceX), использующихся для доставки грузов на Международную космическую станцию (МКС).

Годом ранее в июне 2015-го похожая авария ракеты Falcon 9, стартовавшей с мыса Канаверал и сгоревшей на 139-секунде полета, привела к потере корабля Dragon с грузом для МКС и восьми спутников Flock 1f (США).

Неудачей закончился и запуск ракетой-носителем Falcon 9 американского военного спутника Zuma в январе 2018 года с базы ВВС США на мысе Канаверал. Аппарат не смог выйти на расчетную орбиту.

И это, разумеется, не все случаи, когда американцы терпели фиаско на старте

Космическая отрасль удовольствие, если можно так выразиться, затратное, комментирует ситуацию военный эксперт журнала Арсенал Отечества Алексей Леонков. По своей рентабельности она без поддержки государства существовать не может.

Коммерческий космос только-только начал развиваться. И отдача от таких проектов еще не покрывает всю расходную часть и все риски, которые несет отрасль при запуске космических аппаратов на орбиту или в дальний космос.

Это связано с множеством факторов. И с техническими, и технологическими решениями.

Стоимость полезной нагрузки, которая выводится на орбиту или посылается в дальний космос, на самом деле, достаточно небольшая. Скажем, если за коэффициент полезного действия мы примем соотношение массы полезного груза к массе ракеты, которая его выводит, то такой КПД равен примерно 34%

То есть, что у нас, что у американцев, ракеты летают с КПД паровоза.

Поэтому, конечно, стоит задача, чтобы снизить финансовые риски, сделать ракеты многоразовыми, а запуски безопасными.

СП: А как на данный момент обстоят дела с безопасностью у нас, и у американцев?

Если брать статистику по числу аварий на общее количество запусков, то, я вам скажу, что Роскосмос и НАСА по этому показателю одни из лучших в мире. Показатель России по аварийным пускам составляет примерно 5%, американцев порядка 8%.

У нас число аварийных запусков, начиная с 1957 года и по настоящее время, не превышает 200 единиц на общее количество произведенных еще с советского периода запусков это более 3,5 тыс.

Американцы только недавно начали наращивать количество запусков и не догнали нас СССР и Россию по общему количеству пусков ракет, поэтому показатель аварийности у них все-таки чуть выше, чем у РФ.

При этом в Америке никто не кричит, что все пропало и пора НАСА закрывать. Да, такого рода эксцессы случаются. И они всегда неприятные.

Но если мы посмотрим показатели Европы и Китая, то они примерно в том же диапазоне аварийность у них не превышает 10% от количества запусков. У других стран, которые пытались штурмовать космос например, Японии, Индии, Израиля, даже у КНДР и Южной Кореи показатели намного выше этих величин. Потому что они только начинают активно осваивать космическое пространство.

Понятное дело, что статистику аварий сейчас пытаются увязать с той нездоровой обстановкой, которая складывалась в Роскосмосе после 1991 года. Наши СМИ достаточно много уже писали и о хищениях, и о технических проблемах

Все это там, действительно, присутствовало. Но говорить, что это является окончательным приговором, я считаю, неправильно.

Да, сейчас Роскосмос переживает определенные сложности, связанные с многочисленными обстоятельствами, в том числе, санкциями, которые давят на общую экономику России. И понятно, что существует наша космическая отрасль благодаря поддержке правительства РФ, которое, конечно же, должно думать и о других отраслях. Поэтому финансирование идет в непростых обстоятельствах.

СП: Зарабатывать в космосе мы не можем?

Можем. Но чтобы сделать космос рентабельным и прибыльным, нам нужно переходить на совершенно иную технологическую платформу запусков. Об этом я говорил не раз нужно переходить с традиционных ракетных запусков на более рентабельную и способную излечить многие болезни в космосе, авиационно-космическую систему. Когда первая разгонная ступень, а вторая не космический аппарат, а орбитальный самолет, который может возвращаться.

СП: Но у нас был похожий проект в советское время Буран, сочетание ракеты и самолета

Более того, он осуществился. Но в том качестве, в котором он осуществлялся, это все-таки было затратно КПД у него составил 5%.

Тот же самый показатель был у американского Шаттла, несмотря на то, что они осуществили гораздо больше запусков.

Поэтому, если мы хотим делать космос прибыльным, и чтобы денег хватало на прорывные проекты, то многое, конечно, зависит от государства. А все, что касается военных программ, Роскосмос выполняет.

СП: В апреле глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин уволил за плохую работу ряд сотрудников корпорации Энергия, работавших над созданием корабля Федерация, который должен был прийти на смену Союзам. Что теперь будет с проектом?

У нас до Рогозина очень много открывалось звучных проектов, на которые государство тратило свои средства. И наши с вами средства, как налогоплательщиков. По большей части, они так и оставались на бумаге. Хотя, заявлялись, как прорывные. Но что-то там происходило, сроки продлевались, а результата конкретного (результатом являются успешные запуски) не было.

Мы видели очень много моделей перспективного освоения космоса, но по факту у нас осталось всего ничего это ракеты Союз, Протон и Ангара, которая находится в процессе доработки. При этом все звучные проекты, на которые выделялись деньги, остались, как говорится, пустым звуком, а деньги были потрачены.

Что касается проекта ракеты Федерация, то он долгое время был на слуху. Кстати, они очень похожи по внешнему виду с кораблями Crew Dragon компании SpaceX Илона Маска.

Проект стартовал в 2009 году, и предполагалось, что новая ракета будет не только доставлять экипажи и грузы на МКС, но и полетит на Луну. Как ни странно, те же планы у Маска. И даже по количеству экипажа есть сходство у нас от 4 до 6 человек, у американца от 4 до 7.

Были выделены деньги, работы шли. Тестовый беспилотный полет планировался к 2023 году, а выход на лунную орбиту к 2026 году. Объявили даже стоимость первого летного образца почти 58 млрд. рублей.

Ничего нет. Проект, как я считаю, стал хорошим проектом для освоения бюджетных средств.

Но остались определенные вопросы Например, корпус Федерации алюминиевый. У нас корабли делаются из других металлов, но почему-то этот должен был быть алюминиевым.

Опять же, хотелось бы спросить, отчего он схож с американским проектом Маска? Может быть, мы для американцев сделали проект и об этом никто не знает?

Однако это отдельная тема

У нас есть другие перспективные проекты, в частности, проекты разгонных блоков, которые могут возвращаться. Например, проект Байкал, являющийся многоразовым ускорителем первой ступени ракеты-носителя Ангара. Он позволяет достаточно успешно выводить ракету в космос, при этом может возвращаться и садиться как самолет. Что исключало бы такой неприятный фактор, как заражение территорий токсичным ракетным топливом, что происходит, к сожалению, когда первые ступени ракет падают на землю.

У американцев они падают в море, при этом там гибнет вся живность, но следы их экологических преступлений, как говорится, смывает волной. У нас же миллионы квадратных километров оказались заражены.

Байкал может удешевить запуски по ракете Ангара, примерно на 20%-30%. В нынешней ситуации он является промежуточным проектом, который мог бы двинуть нашу космонавтику дальше.

Необходимо переходить на авиационно-космическую систему американцы, кстати, упорно над ней работают.

А у нас упорно продвигаются проекты, которые являются, по сути, тупиковыми. Человечество с помощью ракетоносителей сделало все, что могло, но выйти за границы орбитального космоса т.е. подняться за 700 км от поверхности Земли у него так и не получилось.

Почему сейчас все говорят про лунные и марсианские программы опять появилось желание штурмовать эти высоты. А чтобы их штурмовать, надо решить ряд технических задач.

И здесь вопрос, что выберет на Роскосмос.

Пока мы топтались на месте, космическое пространство и места расположения спутников уже занимают другие. Особенно преуспели в этом американцы и наступающие им на пятки китайцы. Поэтому вернуться в то же самое место, в тот же объем у нас не получится. И нужно как-то делать это все по-новому.

СП: По-новому, это как?

Просто прежние руководители Роскосмоса, они больше смотрели, что делают на Западе, и пытались делать то же самое. Предыдущий руководитель восторгался Маском. То есть, мы пытались играть в игру догнать и перегнать Америку, но это игры, как известно, оканчиваются плачевно для нас.

А в Министерстве обороны, например, перестали играть в игры под названием гонка вооружений. И смотрите, какой результат.